Укол в сердце России

heroinstop_02Владимир Иванов возглавляет Фонд спасения детей и подростков от наркотиков. Сегодня он отвечает на вопросы нашего корреспондента Виктора Хлыстуна.

— А знаете, кто заложил основу наркобизнеса в нашей стране?

— Кто же?

— Политбюро! Может, кто-то помнит, как в хрущевские времена в Дании был арестован советский танкер, “до краев” набитый наркотиками. Такого количества наши хилые тогда наркодельцы просто не могли иметь. Я слышал от очень компетентных людей, что режим сплавлял за рубеж через специальных агентов и сбытчиков тонны наркотиков. Впрочем, наши партийные лидеры травили иностранцев, а не своих сограждан и как бы оставались порядочными по отношению к своему народу. В СССР три завода выпускали, например, морфин якобы для нужд отечественной медицины. Зачем было иметь три завода, если один мог “закрыть” все потребности за три дня?!

В то же время появляются и первые, так сказать, частные наркодельцы. С ними обходились строго: почти каждый год за решетку попадали директора заводов. Особенно славился Чимкент. Я тогда бывал на этом предприятии — бардак полнейший, Никакой охраны, учета…

— Но это — в прошлом.

— Для россиян ворота наркотикам открыл хасбулатовский парламент. Он ликвидировал уголовную ответственность за употребление зелья. Я не знаю, кто из врачей убеждал депутатов принять такую поправку, но знаю их доводы. Во-первых, то, что наркомания неизлечима, а это — ложь. Во-вторых, надо быть гуманными по отношению к наркоманам, которые страшно мучаются и могут погибнуть, если не получат дозы. Третий довод: во многих странах употребление наркотиков не преследуется в уголовном порядке…

— Например, в Голландии.

— Голландия села в лужу со своим опытом. Там же криминалитет со всей Европы собрался. Но я о нас, а не о Голландии. Представьте себе общество, где по сути не было никакой профилактики против наркотиков и единственным сдерживающим средством являлось уголовное преследование за их употребление. И вдруг оно лишается этого запрета. Что будет? То, что мы имеем, — около 12 миллионов наркоманов.

А все начиналось с пяти граммов анаши — столько по закону имел право иметь при себе гражданин, чтобы его не преследовали за хранение или сбыт. А пять граммов анаши — это спичечный коробок, так называемый “корабль”. “Корабля” хватает, чтобы одурманить 3 — 4 подростков. Неужели законодатели думали, что наркосбытчики носят с собой анашу тоннами? Именно “кораблями” они ее и продают. Продал — сходил за другим, опять продал, Поймали — сказал, что держит для себя. Именно в то время наркобизнес расцвел. И тогда же в нем появилось много чеченцев. Наркодельцы умело воспользовались поправкой. Думаю, именно их мы должны “благодарить” за то, что в 97-м году в комментарии к Уголовному кодексу было записано, что поводом к уголовному преследованию являются уже 0,5 килограмма анаши. Полкило! Тридцать человек могут «кайфовать» пару месяцев.

— Уголовное преследование за немедицинское употребление наркотиков в нынешнем году опять введено.

— Лучше поздно, чем никогда. Однако новый закон все же продолжает линию хасбулатовского парламента. Насаждение наркотиков теперь завуалировано. Я занимаюсь проблемой около 30 лет и не могу понять одного: специально это делается или нет? У меня сильное подозрение: наркодельцы очень напористо лоббируют свои интересы. Вот один из моментов.

На первых страницах закона все-таки монополия на производство, транспортировку и сбыт наркотиков, необходимых для медицинских и других нужд, закрепляется за государством. А дальше вдруг появляется интересная строка. В ней фиксируется право на приобретение лицензии юридическими лицами на производство, транспортировку и сбыт наркотических средств для “законного оборота наркотиков”. (В незаконном обороте мы навели порядок, теперь надо наводить в законном обороте.) В свое время меня привлекали к разработке закона, и тогда слова “юридические лица” звучали откровеннее — их называли частными. Я выступил против такой формулировки, и больше меня в Думу не пригласили. Но заменили слова. А суть осталась: юрлицом может быть любая частная фирма вплоть до торговой палатки. Чтобы получить лицензию, надо обеспечить безопасность работ и охрану продукции, иметь в штате фармаколога, а руководителю не состоять на учете в районном диспансере. Легко выполнимые требования.

Давайте зададим простой вопрос: сколько наркотических средств должно находиться в так называемом законном обороте? Сколько их требуется для онкологических больных, скорой помощи, хирургии и так далее? Скажу: это количество разместится в кабинете одного чиновника. Речь идет о килограммах. Тот же чиновник мог бы единолично выдавать по ампулам наркотические средства, вести учет и отвечать за них…

А теперь представьте, какие возможности открываются перед наркодельцом, если он получит лицензию на производство, транспортировку и сбыт наркотиков. Он такого напроизводит, наперевозит и напродает, что мы через пять лет все станем наркоманами. Знаете, какая фирма одной из первых (тогда закон еще только разрабатывался!) получила лицензию? “Лиат-Натали”. Да, та самая, к которой имеет отношение господин Кобзон. Правда, после критики Кобзон аннулировал лицензию.

Проконтролировать фирмы, которым разрешено прикасаться к наркотикам, практически невозможно. Никто не даст гарантии, что частные предприниматели повезут только “государственные” наркотики. Если постовому на дороге попадется фура, набитая зельем, а водитель или сопровождающий будут иметь документы на перевозку и плюс лицензию, что он станет делать? Ничего. Отпустит. Если фармацевтическое предприятие выпустит не один килограмм морфина, а десять, сто, это всегда можно оправдать “перевыполнением плана” и “созданием задела на будущее”. Но и это еще мелочи

— Есть вещи поинтереснее?

— В каком-то смысле. Например, очень просто стало легализовать наркотические барыши. В официальных документах теперь предусмотрено создание государственного комитета по борьбе с наркотиками, Финансируется он из внебюджетных и внегосударственных фондов. В такие фонды будут поступать средства и материальные ценности, которые силовики изымут у наркодельцов. А теперь напрягите свою фантазию. Я — наркоделец. Что я делаю? Учреждаю фонд. А потом беру надоевшего, ненадежного или просто мешающего мне наркодель-ца и говорю, чтобы он приготовил 10 миллионов долларов — есть «товар» на эту сумму. Он рад — хорошая сделка. А я беру и сдаю его комитетчикам. 10 миллионов все равно придут ко мне в фонд, а порошок не жалко, новый добуду.

— Вы берете худший вариант, а вдруг фонд организует честный человек, и все пойдет как по маслу?

— Не пойдет. Там вращаются большие деньги, и рассчитывать только на порядочность нельзя.

— Мы все о криминале да о криминале. В законе, насколько я понимаю, на государственный уровень поднимается проблема лечения наркомании.

— Да, законом закрепляется монополия на государственное лечение наркоманов. То есть лечиться надо только через Минздрав. Пока же, по признанию руководителей этого ведомства, наркомания неизлечима. Есть эффект, но — временный. Вот и выходит, что законом закрепляется лечение за теми, кто в излечение просто не верит. Но это ладно. Возможно, некоторые врачи и научатся лечить наркоманию. Опасность в другом: наш родной Минздрав может превратиться в официального и легального сбытчика наркотиков!

— А вы не утрируете?

— Увы, нисколько. Вот небольшая история. Западная фирма “Илай-лили” в 19-м году изобрела препарат для лечения наркоманов, зависимых от героина. Назывался он “героинкомпаунт”. В 37-м году его усовершенствовали и назвали долафином. В 54-м лекарство превратилось в метадон. Под этим названием мы его и знаем сейчас. По сути — это тяжелый наркотик. Голландский опыт держался на метадоне. Наркоманам разрешили пользоваться открыто наркотиками и лечиться метадоном. По-русски говоря, вышибать клин клином. “Дело” о применении препарата дошло до Европейской парламентской ассамблеи. Специалисты пришли к выводу, что от метадона больше гибнет людей, чем от самого героина. Ассамблея рекомендовала отказаться от опасного лекарства. Европейские страны тотчас последовали совету, а Россия… наморена закупать. Это ж как надо не любить свой народ, чтобы лечить его ядом, кормить испорченными продуктами и продавать ему сигареты с надписью «Распространение на территории США запрещено»!

— Если бы самих чиновников, их отпрысков коснулась проблема, то они заговорили бы по-другому…

— Давно коснулась. На детей сильных мира сего наркосбытчики ведут настоящую oxoтy. Причем успешную. Ко мне уже нисколько префектов, глав администраций, банкиров обращались за помощью…

— Значит, некоторые представители власти все-таки понимают, что бороться с наркоманией надо?

— За последние восемь лет я встретил одного администратора, который сам позвонил и предложил помочь. Это глава администрации Одинцовского района Александр Гладышев. Он предложил участок земли под реабилитационный центр, дорогую помощь. Человек понимает, что наркомания касается всех граждан. Московские власти тоже поначалу хотели поддержать наш фонд, но выделили не здание, а остов здания, чтобы мы его восстановили. Из всего, о чем мы говорили, я делаю вывод: одни чиновники имеют от наркотиков барыши, другие не верят, что зло можно победить, а третьи недооценивают опасность наркотиков. Я бы, например, хотел спросить у господина Березовского: почему на его программе ТВ так красиво рокламируется солподеин? Помните — летят стрелы в цель и снимают боль? А ведь солподеин содержит кодеин — наркотик.

— И все-таки, Владимир, я хочу до конца понять, в чем заключается опасность монополии Минздрава на лечение наркомании? Тем более, что это касается и вашей нетрадиционной программы лечения наркомании «Narconon»?

— Закрепление монополии за Минздравом вроде бы направлено против шарлатанов в этой области. Но если предприятия Минздрава неспособны сами справиться с проблемой лечения наркомании, то пусть это делает тот, кто умеет. Вот, Церковь предлагает создавать при монастырях реабилитационные центры для жертв наркотиков и влияния тоталитарных сект. Ничего не имею против. Только как быть атеистам? И почему Церковь так нетерпимо относится к другим программам? Например, меня лично и нашу программу “Narconon” уже зачислили в сатанисты. Это несмотря на то, что 70 процентов ребят-наркоманов, которые обратились к нам, ушли здоровыми.

— Как же вас зачислили? Пришли и объявили, что вы — сатанист?

— В Белгороде вышел справочник про оккультные организации, профинансированнй “Газпромом”. Так вот, там вписано и мое имя. Черным по белому. То есть программа “Narconon” объявляется сатанинской, поскольку связана с саентологией и Роном Хаббардом, Но вот что любопытно: методику реабилитации и оздоровления наркоманов рекомендует Минздрав, правда, без упоминания, что она принадлежит Хаббарду. Но пока минздравовские эскулапы освоят ее, сколько людей погибнет от наркомании?! Страшно представить.

— Тогда что же вы оставляете Минздраву как госоргану?

— Контроль за работой частных заведений, информирование населения и главное — ПРОФИЛАКТИКУ. Вот она-то должна вестись в масштабах всего государства.

— Вы забыли про милицию. Ведь она пока чаще всех сталкивается с наркоманами?

— Я бы предложил усилить ответственность милиции за игнорирование сигналов о распространении наркотиков. Недавно я выступал по радио, звонили люди и жаловались: у них в подъездах продают наркотики, а местная милиция не реагирует. Немчиновка, Люберцы, Реутов, Москва — везде торгуют. Так вот, впору в законе оговорить: если по жалобе о том, что наркосбытчики обосновались в таком-то подъезде, не приняты меры и безобразие продолжается, то отделение милиции, на территории которого это происходит, несет в том числе и материальную ответственность и по суду выплачивает компенсацию гражданам за нанесенный моральный или другой ущерб. Тогда, будьте уверены, и подъезды станут чистыми от наркотиков, и квартиры, где продаются наркотики, милиция «накроет» в два счета…

Комментарии закрыты.

Лицензия